Трепещущие осины, чьи листья смешались с ольховыми, отвлекали его сознание, забивали разум. Внезапно он почувствовал, что нашел свое второе "я", связанное с окружающим, влияющее на него и все понимающее. Он утратил ясность логического мышления и воспринимал сразу обе части своего бытия, что внезапно стали чрезвычайно концентрированными, лишенными всего наносного. Все лишнее как бы стекло с него и переместилось в осину.

И он подумал: "Я центр мироздания, его сердцевина!"

После этого пчела заговорила с ним:

- Это я, Таманавис, говорю с тобой...

Слова громыхали в его сознании, называя его истинное имя. Он громко повторил его:

- Катсук! Меня зовут Катсук.

"Катсук."

Это было многообещающее имя, в нем была сила.

Теперь, став Катсуком, он познал все значения этого слова. Он был "Ка-", приставка, означающая любого человека. И он был "тсук" - мифической птицей. Человек - птица! В нем теперь были корни множества значений: кость, синий цвет, блюдо для еды, дым, брат... и душа.

И еще раз он повторил:

- Меня зовут Катсук. Я - Катсук!

Обе души слились в одном теле.

Он глядел на чудесную пчелу на своей руке. Пчела стала самым дальним его воплощением. А пока он подымался, только подымался.

Если он о чем и думал, то лишь о предстоящем суровом испытании. Это испытание он установил сам себе после горечи, после умственных озарений в ходе познания древних идей, по ходу размышлений о боязни утратить свой собственный путь в мире белого человека. Его индейская душа прогнила, когда он жил в мире бледнолицых. И все же дух заговорил с ним.

"Дух истинный и древний."